Mekishi Sauri
«Пусть стыдится подумавший плохо об этом»
Можно с гордо поднятой головой заявить: "Дождалась!". Чего дождалась? Отпуска, ясно же.
Давно, аж с января месяца, я никуда не вылазила в усладу себе. Январь. В начале месяца приехал мой друг, который скромно предложил сходить куда-нибудь. Куда-нибудь оказалось Мариинкой.
Тот вечер можно назвать приятным лишь за то, что человек пришел в джинсах. Это... это правда, спасибо. Даже если ты это не прочтешь.
Конечно, это было малой толикой того восторга, который я испытала за тот вечер. Органная музыка. И первые ноты прошибают настолько, что замирает дыхание от музыки, от атмосферы, инструмента, извергающего ТАКОЕ.
Билеты мне не показывали до самого начала, мотивируя мой интерес словами "Тебе точно понравится, я же в джинсах."... И это сработало. Это восторг! Первые аккорды и... фуга ре минор. И это уже не восторг, а полет фантазии, бешеный стук сердца, от которого закладывает уши от внешнего мира и погружает во внутренний.

После этого, январь стал обыденным и немножко грустным. Усталым и тяжелым. Но вот, наконец-то отпуск!
Бедные мои женщины, которые постоянно страдают из-за моих интересов... и не только они.
Я предложила Музе встречу на нейтральной территории, на выставке Малевича в Русском музеи.
Кто же знал, что моя женщина может ассоциировать Малевича лишь с несчастным квадратом? Но это о грустном, теперь о добром и хорошем.
Не могу похвастаться пониманием искусства, но имею до этого большое любопытство. И ничем бы меня не завлекла эта выставка, если бы не интерес "а как же этот Малевич "обул" Победу на Солнцем ?".
Ее было мало, очень мало, но она очень понравилась. Его кубизм и супрематизм почему-то напомнил о выбранной мной профессии. Обычными, угловатыми фигурами он писал картины, в которых можно узнать... как оказалось, не всем, мужчину, женщину, поле, лицо. Конечно, интерес к костюмам произведения был полностью удовлетворен и узнаваем. Рисунки сравнивались мной бегло, затем более досконально. Огромной неожиданностью был зал после. Это костюмы в живую! Это же... показ пьесы. Вестимо тот самый, который и был в Русском музее сравнительно недавно. Но в этом случае, как с Франкинштейном, это было тихий взрыв эмоций вселенского масштаба.
Первый этаж корпуса Бенуа всегда являлся местом выставок. Осмотрев одно из предложенных крыльев, я потащила Музу на другую сторону и расстроилась - это был все-таки конец выставки.
Не стоило тащить бедного человека на выставку о еде на голодный желудок. Некоторые из представленных образцов были крайне реалистичны. Хотя, бутерброд с маслом был раскритикован спутницей в пух и прах.
Честно говоря, начало и меня не впечатлило, но дальше... дальше было куда больше интересного.
Зависла я ровно на баклажане. На авангардом баклажане... на авангардиском баклажане. Я не знаю, как его описать, но он... такой баклажан. В хорошем смысле.